Чем больше робот похож на человека, тем он лучше воспринимается

0
273

МОСКВА, 15 июн — ПРАЙМ, Чаяние Цыденова. Пермская компания Promobot, основанная в 2015 году, сегодня является крупнейшим производителем автономных сервисных роботов для бизнеса на территории РФ, Нордовой и Восточной Европы. При этом основными рынками продаж компании являются страны Ближнего Востока и Северной Америки. Как геополитика воздействует на бизнес компании в США, когда компания начнет серийное производство человекоподобного робота, а также о поиске инвестиций и регулировании в интервью агентству «Прайм» рассказал сооснователь, директор по развитию Promobot Олег Кивокурцев.    

— Расскажите, что из себя воображает компания сейчас? Как и где собираете роботов?

— Сегодня мы расположены в Перми на территории двух тысяч квадратных метров. Там есть все основные этапы производства нашей продукции. Также у нас есть 11 субподрядчиков по всей России, которые изготовляют нам комплектующие – металлические и пластиковые детали, электронные компоненты. На 80% наша продукция является отечественной, на 20 % — импортной. Мы импортируем из Китая преимущественно материнские платы, звуковые карты, видеокарты, попросту потому что в России их не делают. Электронику мы также во многом закупаем в России. На базе нашего предприятия мы осуществляем проектирование и монтаж, а производство плат изготовляют подрядчики в Зеленограде и Перми.     

— Получается, что вы продаете сейчас два вида роботов? В каких сферах и странах они работают? Можно ли оценить вашу часть на рынке? 

— Наше направление называется сервисная робототехника. У нас есть робот четвертой версии, который стоит 1,2 миллиона рублей, робот другой версии – 480-900 тысяч рублей. Они для разных целей. Promobot четвертой версии выполняет узкие бизнес-задачи. Он может интегрироваться со сторонними системами и конструкциями, такими как система приёма оплаты платежей, диспенсер выдачи пластиковых карт доступа, печать чеков на термопринтере и многие иные. Promobot второй версии данным функционалом не обладает, но благодаря тому, что он способен отвечать на вопросы, распознавать выговоры, общаться, транслировать материалы на своём дисплее, он используется в основном для привлечения внимания, встречи гостей и консультирования.

У нас возле девяти направлений индивидуальных приложений для Promobot V.4.: торговые центры, аэропорты, банки, ритейл, образование, робот для медицины, робот-полицейский, робот-консьерж для бизнес-центров. Еще есть масса разных, пока не масштабируемых направлений.

Сейчас мы экспортируем в 34 страны. Среди экспортных курсов у нас на первом месте стоят страны Ближнего Востока: ОАЭ, Кувейт, Катар, Саудовская Аравия. На втором месте края Северной Америки, на третьем – страны СНГ.

Если говорить о рынке, по данным международной федерации робототехники за 2018 год, итого на данный момент сервисных роботов произведено 11 тысяч штук по всему миру. На первом месте японская компания Soft Bank Robotics с их роботом Pepper, на втором пункте – компания Qihan из Китая, они производят роботов SanBot. По данным Soft Bank Robotics, компания произвела 8,5 тысячи колов. По данным Qihan, компания произвела около 2 тысяч, и 500 получается мы. То есть в процентном соотношении по объему, то мы где-то 4-5% базара занимаем.

Почему мы отстаем? Во-первых, в китайскую компанию вложили около 700 миллионов долларов, в японскую – биллион долларов. Мы работаем за счет собственных вложений, также у нас были инвестиции от Фонда развития интернет-инициатив (ФРИИ) в 2016-2017 годы в размере 150 миллионов рублей, но это несопоставимо с всемирным рынком. И, конечно же, у нас силы для захвата глобального рынка слабее, но с точки зрения продукта все отмечают, что наш продукт совершеннее в плане системы распознавания лиц и выговоры. У нас есть технология SDK (soft developer kit, позволяет делать разные кастомизации), большая лингвистическая база (11 стилей), и за 2018 год одиннадцать дистрибьюторов перешли к нам от наших конкурентов.

— С чем связано то, что Ближний Восток у вас на первом месте по продажам?

— Начнем с того, что в арабских краях сейчас уже десятки лет тенденция на то, чтобы перестать быть экономикой сырья и прийти к технологической экономике. У них сейчас тотальная цифровизация.

Во-вторых, арабы обожают продукт глазами, всем известный факт. Третий момент это то, что у нас единственный робот в мире, который говорит на арабском стиле. Мы его научили, это было непросто. Три данных факта позволили нам иметь преимущества в качестве поставщика.

— Вы как-то рынок Азии не упомянули совершенно. Вы там есть?

— В Сингапуре один робот и в Китае восемь. Но это сложный рынок в плане языка. Есть правила в русском и европейских стилях, что между словами пробел, в китайском языке только между предложениями пробел, а точек нет, это полностью меняет логику построения нашей лингвистической базы и тормозит локализацию продукции. Потому все силы больше на Ближний Восток и Запад.

— Я читала, что год назад вы заключили контракт на поставку 2,8 тысячи роботов в США. Учитывая сложные взаимоотношения между нашими странами, влияет ли геополитическая ситуация на вас и на ваши отношения с американцами?     

— В целом, не влияет. Америка не вводила эмбарго против России в сфере рослых технологий. Никаких препятствий в логистике и в продажах нет.

Но есть два момента. Банк при оплате потребовал у нашего покупателя (в США) выписку о том, что учредители компании-получатели не имеют недвижимости в Крыму. Мы предоставили эту выписку, покупатель перечислил нам денежки. Второй момент, скорее всего, связан не с геополитикой, а с тем, что страны достаточно далеко находятся друг от друга. Клиенты наших дистрибьюторов порой беспокоятся насчет скорости доставки комплектующих, а также возможным ухудшением экономических отношений и запрета на ввоз тех или других товаров. Но мы объясняем, что ничего страшного, у нас есть склад (в США), поэтому логистических проблем быть не должно.

— Немного необычно, что компания из Перми поставляет роботов в США, какие являются передовой страной в плане технологий. Неужели у них нет собственных разработок в этой области?

— Как раз-таки за счет того, что мы в Перми, это дает нам огромное преимущество на базаре. Пермь – технологический город, у нас предприятия всех видов, всех циклов. И за счет того, что уровень оплаты труда ниже, получается себестоимость любого узла, произведенного в Перми, самодействующи ниже. Также за счет того, что все сконцентрировано в одном месте, нет переплаты за логистику. И третье – у нас очень сильные университеты, весьма много умных молодых специалистов. И конечно же мы живём в глобальном мире, современные способы связи позволяют нам торговать в любые страны, независимо от того, где мы находимся.

— Есть ли сейчас новые контракты, которые готовятся?     

— Буквально неделю назад мы заключили контракты с Кувейтом, Израилем и Швецией. Всеобщая сумма контракта составила 700 тысяч долларов. Получается, всего был контракт на 28 роботов: 8 роботов для Швеции (для образования), 10 роботов для Израиля (будут поставлять их в клиники медицинские) и 10 для медклиник в Кувейте.

— А в России ваши роботы трудятся?     

— Да, по всей России. В Москве, например, в Сбербанке, музее современной истории России, в торговых центрах и т.д.

— Сбербанк себя сейчас позиционирует как технологическая компания. Представляется, у них даже есть Лаборатория робототехники. Планирует ли банк купить у вас еще роботов?     

— Всего у них 11 наших роботов в различных офисах и разных департаментах. Но у них сейчас есть своя лаборатория. И они пока на пульсе держат руку, они стремятся к каким-то своим решениям пришагать. Лаборатория существует недавно, и они выбирают, во что углубиться. Как только они стратегию и направление утвердят, они решат: либо они сами что-то подобное будут основывать, либо они в нас будут инвестировать, условно купят. Может быть, какая-то третья модель будет: сконцентрируются на роботах, какие деньги перекладывают, а сервисных будут наших закупать.    

— Какая у вас сейчас структура акционеров? Планируете ли привлечь новоиспеченных инвесторов? Может быть, ведете уже переговоры?

— ФРИИ Инвест (29%) и основатели – председатель совета директоров Promobot Алексей Южаков (22,8%), я (5,5%), технический директор Игорь Еремеев (8,5%), основной конструктор Максим Утев (5,5%) и операционный директор Максим Чугунов (3,2%). Также в наш капитал входят бизнес-ангелы Евгений Плужник (11,5%) и Григорий Бубнов (14%), какие нас проинвестировали на ранней стадии.

Да, мы занимаемся розыском капитала раунда Б. Ранее мы привлекали по международным меркам посевной раунд (2,5 миллиона долларов), а сейчас разыскиваем капитал раунда А, Б мы рассматриваем в районе 7 миллионов долларов. Сейчас ведем переговоры с несколькими фондами. Оценка нашей компании составляет пока предварительно в зоне 30 миллионов долларов. Общаемся с российскими фондами, международными фондами. Я думаю, что в 2019 году мы уже с какими-то фондами заключим договоренности. 

— Это венчурные фонды или финансовые конгломераты?

— Есть и корпоративные европейские фонды, есть и финансовые конгломераты. Есть и российские.

— Какую часть в компании планируете продать?

— Около 20-25%.

— Недавно вы презентовали нового робота, который внешне похож на человека. Это пока прообраз? Почему вы решили создать такого робота? В будущем мы придем к тому, что они будут выглядеть как люди? Действительно ли есть запрос на таких роботов, этично ли это?     

— Это был наш первоначальный робот, который обладал кожным покровом. Я думаю, что в 2019-2020 году мы покажем нового Алекса, уже вылитого не на концепт, а серийный продукт. Есть такой график “Зловещая долина робототехники”, который гласит, чем больше робот вылит на человека, тем он лучше воспринимается. Есть большой провал на графике, когда он не совсем похож на человека, поэтому идет отрицание. Но все равновелико все будут стремиться к тому, чтобы это достичь. Тот, кто раньше этого достигнет, тот захватит рынок. Конечно же, здесь немало этических аспектов. Много, конечно, внутренних барьеров во взаимодействии человека придется преодолевать, но это неизбежно. 

Также, помимо презентации новоиспеченного продукта, нашей целью было показать, что мы именно технологическая компания в том плане, что мы не просто завод роботов, а у нас есть масса прорывных технологий: своя нейронная сеть для ответов на вопросы, своя система распознавания речи, которая есть лишь у «Яндекса» и у нас на рынке.

— Говоря о технологической компании, рассматриваете ли вы продажу своего софта?

— Мы рассматриваем. Во-первых, мы уже продаем наше «железо» (микрофонный массив для распознавания выговоры), сервоприводы, датчики. Что касается софта, наше решение по распознаванию речи выведено в отдельный продукт, его можно приобрести. Есть ряд заинтересованных компаний. Но это не наше основное направление, мы еще придем к тому, чтобы это максимально монетизировать. Тем не менее, и сделки у нас есть, и сплавят.    

— Как сейчас регулируется робототехника? Регулируются ли взаимоотношения человека и робота? По вашему мнению, какими правилами нужно дополнить регуляторику?

— Роботы регулируются как электроприборы. В цельном, нас все устраивает. Мы всем правилам соответствуем, у нас нет никаких нареканий. Какие есть минусы, если мы говорим про российское регулирование? Не есть ни одного государственного органа, который сертифицирует аккумуляторные батареи для авиадоставки. Таким образом, нам приходится отправлять роботов из России, а аккумулятор раздельно доставлять из Китая. Потому что никак на борт мы не поместим груз. Это огромная проблема, такие ограничения ввели после того, как телефоны Galaxy рвались во время полёта. После этого законодательство относительно аккумуляторов резко и максимально ужесточилось, относительно всех конструкций с аккумуляторами, а никакие меры по поиску компромиссов не были предприняты до сих пор.

В целом, в индустрии много чего нужно улучшать. Это именно нейронные сети — на каких данных они обучаются? Персональные данные: робот видит людей, куда он это передает? Персональные помощники, с какими ты разговариваешь. Военная робототехника: робот прицелился, а кто стреляет, робот или человек?

У нас какие риски? Если робот на кого-то наедет, будем виновны мы. Мы специально для этого датчики разрабатываем, есть красная кнопка на спине у робота. Много таких моментов, какие мы сами вперед законов предусматриваем.

 — А персональные данные как вы обрабатываете?

— Здесь мы пользуемся руководством GDPR, которое воспрещает хранить и отправлять данные без согласия человека. Робот знакомится с человеком, определяет его лицо, пол, возраст. Но запоминает он его лишь в том случае, если человек нажал на «да».

— В целом, какие у вас планы на ближайшее будущее?     

— Наша задача сейчас вырастать по горизонтали, использовать разные кейсы применения, разные языки. Например, в медицине, мы разработали робота-консультанта. В ближайшее пора мы разработаем робота, который будет собирать данные с людей об их состоянии. Будем продолжать историю с роботом полицейским, будем мастерить персонального робота, который будет управлять домом, такая потребность уже есть.