Гарантия насущного хлеба: насколько большие запасы зерна нужны России

0
35

МОСКВА, 27 июн — ПРАЙМ. Наращивание объема государственного интервенционного фонда семени до 6 миллионов тонн может обернуться чрезмерными бюджетными тратами и убытками производителей зерновых: для эффективной работы довольно не более 1,5-3 миллионов тонн и корректировки действующего механизма интервенций, считают эксперты, опрошенные агентством “Прайм”.

В России с 2001 года работает механизм государственных закупочных и товарных (на продажу) интервенций зерна, которые используются для стабилизации цен на зерновые культуры и поддержку аграриев. По состоянию на 5 июня 2020 года объем семени в интервенционном фонде составлял 558,7 тысячи тонн.

Председатель правления Союза экспортеров зерна Эдуард Зернин в мае в ходе совещания с президентом РФ Владимиром Путиным предложил создать фонд продуктового зерна на базе российского интервенционного фонда для обеспечения отечественных мукомолов зерном в периоды колебаний цен.

Минсельхоз РФ после этого известил, что считает целесообразным проработать возможность создания в России стабилизационного фонда зерна для обеспечения мукомольных предприятий продуктовым зерном по доступным ценам. В свою очередь Объединенная зерновая компания (ОЗК), являющаяся госагентом при проведении зерновых интервенций, указывала, что обсуждает с Минсельхозом проблема об увеличении запасов зерна в госфонде до 6 миллионов тонн, из которых около половины могло бы быть направлено на поддержку мукомольной области.

ОЗК отмечала, что этот объем примерно соответствует месячному потреблению зерна в России. По оценкам компании, около половины резервов могло бы быть направлено на поддержку мукомольной отрасли, ежемесячная потребность которой в зерне оценивалась в 1,1 миллиона тонн. Половина объема госфонда, то есть 3 миллиона тонн, могла бы гарантировать трехмесячную потребность всей страны в зерне для производства хлеба.

Эксперты сомневаются в необходимости создания настолько большенного запаса, а также высказываются в пользу корректировки действующего фонда, не видя необходимости в создании нового. “Не совсем удобопонятно, зачем объявлять фонд неэффективным и устаревшим, не предлагая параллельно ничего конкретного ему на смену. Думаю, можно было бы попросту подправить существующий механизм, чтобы в нынешних условиях фонд работал эффективнее”, — считает гендиректор Института конъюнктуры аграрных базаров (ИКАР) Дмитрий Рылько.

“Cчитаю, что сам по себе фонд нужен, но его размер видится поменьше — порядка 2-2,5 миллиона тонн. Если он будет вяще, масштабируются риски, во-первых, постоянного негативного воздействия на рынок, что прямо или косвенно ударит по отечественным производителям семени. Во-вторых, по хранению и реализации таких объемов: вспомним, как в течение почти десятилетия, с 2009 года, не могли от закупленных тогда девяти миллионов тонн освободиться, но и шесть — ненамного меньше”, — заметил эксперт.

“ЗОЛОТОЙ” ЗАПАС

Необходимость перезагрузки очевидна, поскольку фонд в сегодняшнее время уже не может эффективно выполнять функции регулирования рынка, но нет уверенности и в том, что какой-то новый фонд сможет разрешить проблему, не являющуюся системной, сказал вице-президент Российского зернового союза (РЗС) Александр Корбут; возможно, рациональней владеть дополнительный запас такого зерна в Росрезерве.

Что касается объема зерна в существующем фонде, то 1-1,25 миллиона тонн было бы довольно: если будет больше, а новых чрезвычайных ситуаций в ближайшие два года не случится, “зерно становится золотым” для бюджета, находит вице-президент РЗС. Например, покупка пшеницы даже по 100 долларов за тонну обойдется в 42 миллиарда рублей, а стоимость хранения на элеваторе в месяц — в 700 миллионов рублей, приметил он.

“Чем больше объем фонда, тем существеннее расходы на приобретение, хранение, страхование, проверку сохранности зерна в фонде, на протяжении длительного поре, пока не наступит момент на рынке, когда понадобится его реализовать. Кроме того, изъятие с рынка значительного объема семени означает, что оно в моменте не будет реализовано на экспорт, значительный прирост которого запланирован в ближайшие пять лет”, — сообщает директор департамента стратегического маркетинга аналитического центра “Русагротранс” Игорь Павенский.

Он считает, что на первоначальном этапе в интервенционном фонде достаточно иметь порядка 2-3 миллионов тонн: такого двух-трехмесячного резерва должно хватить для эффективного воздействия на рынок муки и быстрого оперативного воздействия в те периоды, когда возникает нужда в сдерживании цен на зерно. Что касается 6 миллионов тонн, то такой объем зерна может приобретаться в фонд, если валовые сборы зерновых цивилизаций стабильно будут в диапазоне 125-130 миллионов тонн в год и выше, добавил эксперт.

“Вместо того, чтобы заниматься созданием фонда, какой будет экономике стоить совершенно дикого количества денег, стоит сконцентрировать усилия на рыночных инструментах, какие убирают ценовой риск и решают вопросы относительной стабильности цен”, — считает директор аналитического центра “Совэкон” Андрей Сизов. В самом фонде он нужды не видит: в условиях рыночной экономики, коей является и Россия, на рынке зерна и муки все равно будут колебания, как и во всем вселенной.

“Имея же некую регулируемую цену на хлеб как социальный продукт, мы помогаем всему населению, независимо от дохода. Но если мишень — помочь тем, кому действительно нужны такие социальные продукты, лучше оказать им ту самую продовольственную помощь, а не помогать таким манером и бедной бабушке, и человеку с доходом 10 миллионов рублей в месяц”, — заметил Сизов.

ИСТОРИЯ МАКСИМУМОВ

По итогам урожайного 2008 года, когда валовый сбор семени в России составил невиданные с начала 1990-х 108 миллионов тонн, в интервенционный фонд было закуплено немало 9,6 миллиона тонн зерна. Этот объем позволил обеспечить внутренние потребности, особенно в период засухи 2010 года, и сохранить экспортный потенциал. В крышке ноября 2017 года, обновившего рекорд урожая зерновых, в интервенционном фонде хранилось порядка 4,5 миллиона тонн семени.

Предыдущее руководство Минсельхоза на том этапе считало закупки зерна в фонд не очень эффективным инструментом, в частности, из-за невозможности избежать урона при продаже зерна, закупленного по более высоким ценам, и высокой стоимости обслуживания (она оценивалась в 10 миллиардов рублей каждогодне).

Тогда акцент был сделан в пользу расширения экспорта зерновых культур, при условии снятия логистических издержек: с этой мишенью было введено субсидирование железнодорожных тарифов для перевозки зерна из отдаленных регионов к портам для дальнейших поставок на вывоз.

Закупочные интервенции зерна в России последний раз проводились в 2016 году. Товарные интервенции проводились в 2018-2019 годах, проходят они и сейчас, завязавшись в апреле в качестве одной из мер по стабилизации внутреннего рынка.

По мнению Рылько, механизм, который действует сейчас — покупка и торговля аккредитованными участниками через электронные биржевые торги, — наименее травматичен для отрасли. “Я даже иностранным коллегам приводил в образец то, как российское правительство осуществляет зерновые интервенции”, — заметил он.

В качестве возможных мер повышения эффективности работы работающего госфонда он указал на корректировку договорных взаимоотношений государства с элеватором, который хранит зерно: предметом договора надлежит стать сквозное обслуживание, с фиксацией тарифов и нормативного времени по выгрузке покупателю. Также стоит пересмотреть критерии отбора и контроля и самих элеваторов: сейчас они недостаточны, не вечно обеспечивают должный контроль, что приводит к потерям зерна. Кроме того, “наверное, целесообразно избавить фонд от кредитной подневольности от одного из госбанков”, добавил он.

По мнению Корбута, существующий сейчас интервенционный фонд должен работать на условиях базарных механизмов, а к биржевым торгам могут допускаться только переработчики. Кроме того, для повышения рентабельности мукомольной области стоит предусмотреть доступ к дешевым кредитам для закупки зерна, возможно, за счет субсидий, и освобождение от налога на собственность, поскольку исторически мукомольные комбинаты занимают большие территории. Еще один вариант снижения рисков — рыночное хеджирование сделок переработчиков, учитывающее риск острого роста стоимости зерна или срыва поставок.